САМОЕ ЦЕННОЕ

В субботний день, 17 октября 2015 года, в галерее Экспериментального Центра Современного Искусства “Чайная фабрика” состоялось открытие выставки известного одесского художника Анастасии Кирилиной Vale et me ama. Мы поговорили о начале пути, творческом выборе, положении современного искусства в нашей стране и о многом другом.

На открытие выставки говорилось о том, что у тебя на территории «Чайной фабрики» была мастерская и что ты начала создавать вокруг себя определенное культурное поле. Как ты сюда пришла, что это было за пространство?

– Изначально у меня была задача. После получения диплома, я поняла, что не смогу определить себя по специальности. Когда пришла в театр кукол, мне сказали, что даже места уборщицы не найдется. Тогда у меня была уже тенденция к развитию, потому что за год до получения диплома было большое пространство, в 600 кв метров, где мы работали с моими одногруппниками, и мне дали возможность писать картины.

Я знаю по студентам, которые выпускаются из Грековки, – они не готовые художники, они могут быть талантливыми, они могут хорошо писать, но у них нет понимания живописи, как продукта. К тому времени так сложились обстоятельства, что в меня вложились, дали материалы, пространство, и по каким-то своим эскизам, притом, что это не было классикой жанра, уже выдавала свои какие-то мысленные поиски в живописи и  графике. И первая коллекция картин у меня уже была на руках на момент получения диплома. У меня уже было понимание того, куда я должна двигаться.

Пописав несколько месяцев дома, я поняла, что каждый вечер нужно складывать палитры, под диван, станок убирать, и это не дело. Живопись не такой процесс, который нужно сворачивать. Быт с творчеством совместим, но все-таки нужно разделять. Таким образом, я вышла на «Чайную фабрику». Там было более ста кв метров, но не было пола. Однако мой знакомый постелил мне пол, потом мы сделали электрику, и потихоньку обустроились.

IMG_3029

Ты сразу стала работать? Когда это произошло?

Это был 2005 год. У меня был перерыв в три месяца. По молодости всегда ищешь вдохновения, и только со временем ты понимаешь, что это – профессионализм. Не нужно ничего искать, нужно просто работать.

Потом стали приходить друзья, стали интересоваться, пространство стало заполняться интересными вещами с барахолки, раритетом. Я не видела в этом какой-то ценности, главное, нужно было заполнить мастерскую. У нас были вечеринки на сто человек, дни рождения праздновались, диджеи работали. Тогда эти опен-эйры только начинались, под них искали огромные бюджеты, а у меня это уже все было в мои двадцать пять лет.

Сколько времени ты проработала в этой мастерской и что с ней потом произошло?

Три года. Потом я отдала сначала одному другу, потом – хорошему знакомому.

С чего ты начала работу?

С чего нужно было начинать? Конечно, с персональной выставки и хорошей галереи. Тогда на то время этим отлично занималась Татьяна Ладыженская. Она вела Гапчинскую, Фокину, Гусева… Оксаной Мась тоже занималась. Так я создала выставку.

– Где находилась галерея?

В боулинг клубе «Ё». Она в свое время была номер один. Других подобных галерей не было. Была «Белая луна», еще что-то. Но у нее все было очень четко, по системе, по рекламе. Когда я пришла к Тане и сказала, что хочу выставку, она спросила – «ты – кто?». Я говорю, – «я никто, но с вашей помощью стану кем-то».

IMG_3030

Профессионального художника определяет его графика. Если он знает, чего хочет и договаривается с конкретным куратором, который дает добро на выставку, то сразу появляется мотивация и желание «нафигачить» огромное количество качественного продукта.

Далеко назад я убежала, но мне кажется, эта биография, она важна.

Нет, что ты, все хорошо. Наоборот, это замечательно.

На тему профессионального подхода… Когда делаешь впервые что-то, важно сделать это на все пять баллов. Первая моя профессиональная выставка получилась не то чтобы на пять, на все десять. Это было классное ощущение, когда все для тебя, все складывается очень удачно.

Что тебе первая выставка дала?

– Это было интересным опытом. Те люди, которые тогда были на выставке, и сейчас присутствуют в моей жизни. Недавнее открытие выставки «VALE ET ME AMA» было камерным, душевным. Пришли друзья. Не было коммерческого подхода. Есть разница между тем временем и нынешним. Я могу сказать, что не стала хуже писать, только лучше. И та публика, которая стала ко мне сейчас приходить, она четкая в плане и эмоций, и по отношению. Пришли люди, которым действительно интересно мое творчество, которые за меня. Я считаю, что самые лучшие заказчики, это друзья.

IMG_3031

– Как у тебя складываются отношения с другими заказчиками?

– Мои друзья знают, сколько стоят мои картины. А те заказчики, которые приходят и торгуются за три копейки, не знают им цены. Живопись – это достаточно тяжелая работа. Это как подметать улицу или быть поваром в ресторане. Это – труд, в первую очередь.

Вернусь снова к началу. По поводу «Чайной фабрики», я была не одна, вокруг меня были близкие люди. Большинство из них до сих пор меня поддерживают. Раньше как-то за счет тусовки, за счет мажорного образа жизни люди притягивались. Вечеринки, алкоголь, пряники, чай, все, что угодно… Приходили люди, потому что они знали, что в любом случае они будут хорошо приняты. Теперь я получаю обратную тему, потому что знаю, что когда, бывает, на хлеб не хватает, меня друзья не оставят голодной. Плюс – это вера.

Пять лет назад мне говорили: «Ты же понимаешь, что в Европе, в Москве и Питере котируются только холсты, и твой альтернативный материал не пойдет». Я отвечала –  «какая разница, на чем рисовать?». Главное, что ты рисуешь, как ты это делаешь. Как ты себя нашел. Вчера получила комментарий от своего хорошего друга, что я себя до сих пор еще не нашла.

– Вот так вот… Как ты развивалась после мастерской на «Чайной фабрике»?

– В какой-то момент мне захотелось что-то изменить в своей жизни. Три года просуществовал мой проект, и я как-то почувствовала, что мне скучно стало, не интересно.

Не было движения дальше?

Да. У меня было все для счастья девушки, но не было смысла, ради чего жить. И я пошла на этот шаг.

То есть?..

Я нашла парня, который стал отцом моего ребенка. Мы договорились, что я не буду от него ничего требовать.

IMG_3039

Что ты хочешь выразить своими работами?

– Мысль – это основа всего. Все зависит от того, какой посыл людям ты передаешь,. Но я не хочу интерпретировать названия работ, объяснять, кто этот человек – на портрете старца, кто эта женщина…

Мне этот старец отчего-то Коваленко-старшего напомнил…

– Да, все говорят, что он на него похож. Но суть не в этом. Если ты человека не знаешь, это не значит, что ты не можешь его написать. Захотел – сделал. И моя основная задача – передать людям, что мысль – это главный источник тебя, твоей личности. Все, что ты думаешь, ты это и есть. Если ты думаешь о мире плохо, ты не станешь лучше. А если ты надеешься, что что-то все-таки изменится, то и мир вокруг тебя будет меняться.

В последнее время часто пользуюсь социальным транспортом, часто есть контакт с обычным миром людей… Верю, что от нас очень многое зависит. Я знаю, что смогу воспитать одного, но достойного человека. Потому что я в него вкладываю изначально то, что не вложили в меня.

От мысли формируется все: наши желания, наша мотивация.

Ты чувствуешь свое предназначение?

Предназначение есть у каждого человека. Спасибо Богу, что я стала его кистью. Я чувствую себя напрямую в контакте с высшим. Я передаю необходимую информацию с помощью живописи на холст. То, как это дается на физическом уровне – это уже тяжело. А то, что картины такие легкие – спасибо высшей энергии.

В последний раз, когда развернула свои картины в мастерской, чтобы посмотреть, как будет выглядеть экспозиция, я была посторонним зрителем. Я абстрагировалась от своей личности и посмотрела со стороны другого человека, подумала, ничего себе, вот это ты можешь…

– У меня такое тоже бывает с текстами…

Это, наверное, то самое трансцендентное состояние, о котором Малевич говорил, когда выходишь в ноль.

IMG_3035

Очень хороший у меня опыт работы был в театре. Наконец-то, я чувствую себя при высшем образовании… То есть я не зря училась в театральном… Мигрировала с факультета на факультет, сдала диплом по трем специальностям.

Каким, если не секрет?

– Художник, бутафор, кукольник. Театралка еще была в составе Грековки.

Есть история, которая особенно запомнилась с тех времен?

Когда мы делали граффити трех обезьян на стене Грековского училища, нас таки в пять утра «попалили», причем, свои же. Спрашивают, а вы в курсе, что вы на стене Грековки рисуете? Я отвечаю, ну, вообще-то, да. То есть, это было не какое-то абстрактное движение, я отдаю же себе отчет. Стараюсь как-то встряхнуть людей – за каждое движение в своей жизни вы отвечаете. Нет такого – «кто виноват»? Если тебя толкнули в трамвае, это значит, что что-то с тобой не так. Нужно понимать это, не злиться, а наоборот, анализировать.

Кроме трех классических обезьян, всей этой синтоистской темы, Японии т.д., существует и четвертая обезьяна, которая автоматом становится девушкой, женщиной, богиней, создательницей по сути дела таких вот экземпляров. То есть, все зависит от природы, от матери, которая вкладывает в свое чадо. Я, как художник, как творец, прекрасно это понимаю.

Были ли у тебя периоды депрессии?

– Можно, конечно, рисовать грустные мысли, у меня уже была такая серия. Она называлась «Качели-бомжи». Я выставляла ее во Всемирном клубе одесситов. И эта выставка дала очень фиговый осадок, потому что вся эта грусть и тоска оставляет не очень хорошее впечатление. Когда нам, студентам, говорили, нужно искать социальный смысл, я поняла, что это – депрессия. Да, они нравятся, некоторые даже видят в них эстетику, готовы повесить их себе на стены, но смысл в том, что в одиночестве не будешь счастлив. И с тех пор я решила, оставив эту концепцию современного, контемпорари, идти своим путем. Потому что живопись прежде всего рассчитана на людей, и можно говорить об искусстве в искусстве – это отдельная тема. Но художник должен отдавать себе отчет в том, что он делает. Одно дело рисовать на пленере домики, учиться передавать атмосферу бытия, а другое – рисовать войну, которая ничего, кроме слез, не приносит. Кому это нужно?.. Не нужно это никому. Не знаю, почему люди пытаются от негатива работать.

Мне кажется, что в искусстве важно передавать реальность, которая существует на сегодняшний день. Хотя, за это больше, конечно, документалистика отвечает.

IMG_3038

У тебя интересе к искусству когда появился?

Задолго до того, когда я поняла, что мне нужно. В девять лет у меня появился альбом, и была у меня интересная подача. Я до сих пор помню это состояние. Нарисовала обычной шариковой ручкой на глянцевой бумаге (тогда эти альбомы были странные, не для рисования), а-ля Сальвадор Дали – глаза со зрачками. Они были в какой-то слизи, все было передано объемно. Эта эмоция была так хорошо отштрихована, что с девяти лет эта картинка до сих пор сохраняется у меня в памяти. Но один мой родственник, посмотрев этот альбом, сказал, что я – сумасшедшая. Я, как впечатлительный ребенок, порезала этот альбом, выбросила, он, конечно, потом пожалел, достал из мусора, пытался восстановить эти обрезки, но ничего не вышло.

Пример того, как человек сказал, не подумав.

– Да, возможно. Я очень долгое время занималась в спортивной школе, плаванием, и в седьмом классе сломала руку, меня возили в Одессу лечить. В какой-то момент поняла, что дальше спортом заниматься не могу.

А откуда ты?

– Юноукраинск, Николаевская область. Там еще атомная станция, родители мои – атомные энергетики. Все дети автоматом оттуда поступали в политехи. Когда мама поняла, что со спортом у меня уже не будет дружбы, она задала мне вопрос: «чем ты хочешь заниматься?». И я ответила, что хочу рисовать. В 12 лет меня отвели в художественную школу и посадили со шкетами шестилетними писать натюрморт. Как сейчас помню. Это мой самый лучший натюрморт, прекрасное ощущение. Это был обычный керамический белый чайник в кругу драпировки. Я его нарисовала так, как видела, он отражал все вокруг. Очень долго была вольным слушателем, приходящим.

Как тебя приняли в школу?

– Была комиссия, которая сказала, ну, пусть она нарисует пять картинок, мы посмотрим. Я срисовала с энциклопедии животных. Тогда еще я собирала открытки, и мне попалась японская графика. Учительница в художественной школе сказала, что я рисовать не умею, но если человек хочет, пусть ходит. Пошла и постепенно набирала обороты.

Потом был конкурс «Юный импровизатор. Под музыку нужно было нарисовать то, что услышал. Вагнера поставили, Бог его знает… Я по своим заготовкам нарисовала Пегаса. Сейчас так, как тогда умела, уже не могу. Мне все равно нужен какой-то образ, думать над ним…  Никогда не подхожу к картине, если я не знаю, что с ней делать. Знаю каждый свой шаг. И я выиграла этот конкурс.

Что дальше было? Интересно.

По задаче этот конкурс предполагал денежный приз, на который я рассчитывала. Денег в семье вообще было мало, и я ужасно хотела, чтобы на эти деньги мама купила кисточки, потому что для меня это было очень важно.

Настоящий художник) С детства знает, что сначала нужно вложить в материалы.

Как и сейчас, каждый художник вкладывает в материалы. Это отдельная история, могу как-нибудь рассказать. Про стрит-арт, который меня вдохновляет. Я восхищаюсь этими художниками, они очень сильные люди.

Вуколов говорил, что он по-настоящему стал художником, когда увидел аэрограф и

– И влюбился в него)

И понеслась…

Это клин определенный, когда в инструменте ты видишь хорошего друга.

… Мне сказали тогда, Настя ты первый приз не получишь, потому что ты не являешься учеником школы.

Обидно…

– Я тогда выбросила планшет в альфатер, краски, мама пошла, вытащила все это. Сказала, что все, больше рисовать не буду, плакала долго.

Безмерно благодарна своей матери, потому что с того первого шага, когда почувствовала, что мне нужно, она всегда меня поддерживала.

И тут звонок на следующий день, сказали, что хоть и не могут дать первое место и приз, то решили, чтобы она поступила сразу в третий класс. Это лучший подарок был. Единственное, школа была платная. Мама выкручивалась, как могла. Отца мы потеряли, когда мне было шесть лет. И она в течении десяти лет была главой семьи. Спустя эти годы, она нашла такого же прекрасного мужчину, каким был мой отец. Это благодарность бога за то, что такие люди есть. У меня есть папа, на которого мы молимся, потому что это мужчина, на которого нужно ориентироваться.  Я хочу, чтобы мой ребенок был таким же. Почему я до сих пор не замужем, потому что папа – номер один. Я хочу такой же ориентир на данном этапе.

IMG_3032

Я всем задаю в интервью два волнующих меня вопроса. Они, бывает, выглядят по- разному, но смысловая нагрузка одна и та же.

Как ты считаешь, у нас в городе, в стране достаточно развито современное искусство? Или мы в каком-то зародыше находимся…

– Нет, конечно. Только выехать в область, в тот же Южноукраинск или тот же Николаев, и все понять. Господи…

Тишина, покой?..

– Тишина, покой. И проблема нашего общества в том, что люди не готовы, они боятся.

Для меня есть два вида искусства. То, которое может быть доступным и то, которое сделано, ну я даже не знаю…

Из дерьма.

Я заметила эту тенденцию еще с девяностых годов прошлого века, когда люди, которые занимались так называемым современным искусством, использовали средства, которые к искусству в принципе не имеют никакого отношения.

– Маркетинг и пиар зачастую занимают больше места, чем сама работа. За счет красивой картинки, которая сделана дизайнером за гонорар, ты уже автоматом получаешь публику.

Я вот сегодня ехала на общественном транспорте и видела растяжку кандидата в мэры на разрушенном здании. И подумала, неужели у них не хватает сил взмахнуть хоть какой-нибудь извилиной, чтобы не вкладываться в эти ужасные портреты, в эти жуткие бигборды и неграмотную рекламу, вместо того, чтобы помочь хотя бы одному человеку?..

Как ты считаешь, открытие выставки Vale et me ama удалось? Было где-то шестьдесят человек, как минимум…

– Некоторые по своим причинам не смогли прийти. Тот же Степан Алекян лично извинялся, что не сможет сделать фотоотчет. И это безумно приятно.

Люди, в принципе, существа избалованные. Когда они хотят холсты, другой формат, иную технику, и ты эту технику находишь, они вдруг требуют старого. Вот это парадоксально. Я не из тех художников, которые всю жизнь пишут в одной технике. Мне всегда интересно попробовать и найти что-то новое.

Ты не думаешь об организации совместного проекта с художниками?

Есть такой момент. Мы должны выходить на определенный уровень. Я не говорю о Европе, даже аутентичность приветствуется. Тому пример – Леся Верба, которая делает кафешку за кафешкой, и она – умничка. Мне нравится быть частью группы, помимо своих лидерских качеств, которые во мне не хило присутствуют. Так или иначе, я пока слабо вижу то, что хочу сотворить. Но есть желание начать что-то делать. Пока не буду открывать секреты… Вот прецедент в виде выставки, и это доступно. У художника жизнь коротка. Я бы не хотела, чтобы меня спасали в реанимации. Я хочу жить сейчас, и чтобы мой ребенок был счастлив при счастливой маме.

Живешь настоящим моментом, в основном?

Да. И вот это понимание настоящего момента – оно самое ценное.

– Хочу пожелать тебе, чтобы все получилось.

Спасибо.

IMG_3033

Беседу вела Анна Литман

Фотограф: Валентина Штефан

 

 

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *