ЖАЖДА КРАСОТЫ

12243269_1010561622374185_3123013636739588192_n

«Я ищу красоту там, где ее никто и не думает искать”

Александр Гегамян

Архитектор, скульптор, художник

Свитки бы исписал, а с небес ни строчки –
кончились имена у предметов.
Видимое – не полотно, а всего лишь точка,
искра света.

Так и живём, пока узнаванье длится,
выйти за скобки жизни – не сложно,
а вот раздвинуть на ширину страницы –
как можно?

Художник должен быть голодным.

Голодным не в духовном или в каком-то другом смысле, а – фактически, когда “денег – ноль, секса – ноль, музыка – сдохла”. Когда в каком-то предпоследнем, очередном отчаянии кружится голова и подкашиваются ноги. Сытый художник подобен мещанину, пытающемуся отрастить крылья. Это не столь смешное, сколь гадкое зрелище. Надо сделать то-то и то-то, потому что если этого не сделаешь, ты перестанешь быть. С каких пор для нас стало важно то, кем мы станем, если будем следовать чужим установкам или условностям?..

12226980_1010547485708932_6711534338509970296_n

Био

При рождении он получил имя Сандро Тер-Мелик Сициан, а также статус потомка старинного княжеского рода. Учился на архитектурном факультете Ереванского политехнического института. Также, на факультете скульптуры Тбилисской Академии Художеств (мастерская Мераба Бердзенишвили – одного из крупнейших грузинских скульпторов-монументалистов).

Отец – художник и скульптор Валерий Арутюнович Гегамян (1925 – 2000), живописец-монументалист, был основателем и преподавателем художественно-графического факультета Одесского педагогического института имени Ушинского, воспитал массу учеников (среди которых были Александр Ройтбурд, Сергей Лыков и т.д.).

В 2000 году, в Одесском Художественном музее состоялась первая, посмертная выставка Валерия Гегамяна.

Мать – Болеслава Самойловна Михайловская – также была живописцем. Она покинула этот мир на несколько лет раньше мужа. Сандро очень тяжело переживал потерю родителей.

В 2006 году у Сандро Гегамяна прошла персональная выставка в галерее «Тритон». Все его друзья отмечают, что выставлялся художник очень мало. В 2007 – в художественной галерее «Белая луна» в Одессе состоялось открытие выставки, посвященной творчеству двух художников – Валерия и Александра Гегамяна.

12241352_1010551902375157_562392175476375159_n

 «Мы знакомы лет десять с Сандро, – делится его коллега, скульптор Аркадий Маршал. – Нас познакомил художник-скульптор Алексей Чипыгин. После училища мы хотели с Лешей поступать в МУХУ, но у него что-то не получилось, а я поехал в Питер, и лет шесть не знал, что здесь происходит. Саша зашел ко мне на Ляпунова в мастерскую, выпили по бутылочке, пообщались. У меня – Питер, у него – Грузия…

Он сам по себе эмоциональный человек был, и в работе у него в первую очередь – это передача эмоций, состояний.

В последние годы он «двигал», в основном, работы отца.

Способный, талантливый человек, но оказался по многим фактором нереализованным. Когда мы встретились, он не особо хотел участвовать в каких-то заказных работах. И почему он решил отказаться, потому что отношения с одесскими заказчиками достаточно сложные, вы понимаете…

Он был неоднозначный человек. Мне его не хватает… честно говоря. Он ни на кого не похож.

Еще раз, мне его очень не хватает».

12235064_1010550145708666_1392143035945085251_n

«Он был умелым артистом, – вспоминает его друг, архитектор Анатолий Еременко. – Мог себя подать и очень точно прочитывал людей. Как он этому научился?.. Он умел находить связи, налаживать контакты для продаж работ своего отца. В общем, за счет этого он и жил.

В 1987 году мы думали, куда поступать дальше, потому что быть архитектором в то время – это попасть в ситуацию вечного ожидания.

Я всегда старался жить так, чтобы что-то было за спиной, какой-то тыл. Хотя, это тоже мешает, нужно уметь сжигать мосты. Сандро умел, как мне кажется…

В какой-то момент мы оказались в Питере, и на Василеостровском, у какой-то бабушки сняли комнату. Цель была какая?.. Мы пошли в академию, репинскую, там были подготовительные курсы, в Муху ходили, бродили по коридорам…

Он был человеком, который отдавал энергию тому, что нравится. Когда он видел девушку, женщину, говорил – «смотри, какая…». Он как бабочка был…

 Как бы я описал его в тех словах?..

Пай-мальчик, авантюрист, очень талантливый лицедей».

12241192_1010561172374230_8155354947355704517_n

Рассказывает Алексей Чипыгин, художник, друг: «Хороший скульптор, отличный художник, здравомыслящий архитектор. Рассказать какую-нибудь историю? Я как-то ехал на велосипеде и сломал ногу, раздробил колено. Добрался как-то до мастерской, нога распухла, приехал ко мне Сандро. Я ему в свое время помог выбрать велосипед, и ему нужно было что-то смазать или поменять. Он увидел мою ногу и стал ругаться страшно по-грузински. Все, говорит, взываю такси, едем в Лермонтовский, в травмпункт. А денег у меня только на такси и было. И Сандро оплатил гипс, лекарства, отвёз меня обратно и потом каждый день в течение двух месяцев приезжал с вином, брынзой, помидорами. Классический гегамяновский набор. И таким образом меня вылечил. А потом как-то приехал на велике и говорит, давай на воздух. Я говорю, каким образом? Он – на велосипедах. Как, у меня же нога не сгибается?.. Та, типа фигня. И он открутил педальку, прикрепил другую ногу на хомут, и все время меня поддерживал в пути. Поехали на море, на Ланжерон. Вниз-то спуститься нормально, а наверх подниматься не очень, и он тащил и велосипед, и меня толкал. Отлично погуляли.

Сандро любил восточных женщин, такие типажи, когда нос должен быть обязательно с горбинкой, выразительные глаза, чувственные губы. Он их рисовал, лепил. Невероятным образом умел их очаровывать. Мог подойти, даже если она с мужем сидит, и уболтать на рисунок. Частенько просто дарил работы по восточной традиции, если девушке понравилось.

Хороший друг. Светлая память».

12240035_1010560782374269_2098838353748863534_n

Вспоминает Наталья Дверницкая, художник: «Мы с Сандро были хорошими приятелями. Честно говоря, он мне больше импонировал, как архитектор. Как-то он сделал один объект, кажется, кафе, и это была одна из самых удачных его работ. Он рассказывал мне, как учился, показывал работы своего учителя, потом свои работы. И из этого я поняла, что то, что вмещал в себя преподаватель, он воспринял. Но свою индивидуальность перекрыл этим восприятием. Ну, это в моем представлении. Может, он из-за этого с Одессой не договорился. Хотя, как мне кажется, у каждого есть дорога, которая уже проложена. Особенно, у скульпторов, потому что скульптура – это воплощение чего-то. Но чтобы оно воплотилось, ему должно что-то предшествовать. У него была идея, как он должен вернуться в Грузию. Мне кажется, у него это произошло на каком-то метафизическом уровне. Также была мечта – прославить отца. В принципе, только после этого он имел право перед самим собой вернуться туда.

Нас преследовало одно и то же – творить нужно тогда, когда есть востребованность в искусстве, а не просто заполнять пространство. Одно дело, когда работа родилась, и ты готов потратить себя, или поискать обстоятельства, чтобы это воплотить.

У него была дикая тоска по Грузии. Он безумно хотел туда вернуться. Говорил: «я  ложусь, закрываю глаза и вижу Грузии. Открываю глаза, а там – сюр». Вся эта жизнь здесь была для него сюрреализмом.

Он был для меня родственной душой. То, что он звездный, знаменательный, прекрасный человек – это сто процентов».

12246884_1010560702374277_2929053517592258444_n

Дмитрий Банников, директор ЭЦСИ «Чайная фабрика»: «В 2000 году мы с ним ездили в Киев, в Национальный музей Украины, договариваться о выставке. Нам дали время в течение года, чтобы оформить и отреставрировать работы. Сотрудники были в восторге, они приняли все «на ура». К сожалению, выставка сорвалась. По многим причинам. Работы были большие, в очень плохом состоянии. Финансов на реставрацию не было. Для того чтобы что-то продать, нужно было это что-то отреставрировать. Получался замкнутый круг. Наиболее большая, самая первая и посмертная выставка Валерия Гегамяна произошла в 2000 году, в Художественном музее. Там выставили все его программные работы. Это «Кровавая свадьба», «Русские смотрины» и «Апокалипсис». Три работы были созданы из кусочков, все эти гигантские работы по три с половиной-четыре метра, они все были набраны из кусков картона форматом 60 на 80, можете представить?.. Там трудилась бригада художников, его учеников, которая состыковывала эти картонки, распологоли это на гигантских площадках, а потом вывешивали. Это была самая показательная и удачная выставка. На нее же приехали из Киева очень много чиновников, и председатель союза художников Украины и т.д. После этой выставки все остальные были небольшого формата. Потому что в галерее Тритон где-то около пятидесяти квадратных метров, в «Белой луне» вообще тридцать.

Для Алика все это творческое наследие было огромным грузом, и он это чувствовал. Но он постоянно мечтал куда-то поехать, в Индию или в Грузию. Отец говорил ему, чтобы он уезжал из Одессы. Но он не последовал совету отца».

12241619_1010561185707562_4188649115285712633_n

Рассказывает Наталья Деминюк, друг, поэт: Я называла его Аликом, это 26-ти летняя привычка. Мы знакомы с 1999 года. Как бы я его охарактеризовала?.. Талантлив и ленив.

Историй много. Алик был очень консервативен, или же я его так воспринимала. Он таскал за собой истории столетней давности – фотографии, рецензии выставок, его и отца, держался за воспоминания о Грузии, мечтал уехать туда когда-нибудь…

Однажды показал мне снимок своей руки, предплечья и плеча – туда были вмонтированы железяки, мне стало страшно на мгновенья, потом он опять вскочил в седло и унесся. Он никогда не жаловался, и его можно было попросить о помощи.

 Он не мог сам себя продвигать, просил, чтобы я обратилась к Дымчуку , еще к кому-то…

Его перчатки съела моя любимая собака… Алика нет, Джека нет, испорченные перчатки я тоже выбросила.

 Как-то раз он подарил моему младшему сыну настоящую чоху и кинжал. Я даже не могла сначала принять такой подарок. Алик сказал, что у друзей “не могу” не бывает, и я для него всегда много делаю.

 Мы с Андрюшей возвращались домой, и я эту чоху бережно и благоговейно обнимала, прослезилась, подумав, какой он вечно неустроенный, еще подумала о каком-то драматическом конце…

 (Чоха – национальная грузинская одежда, шерстяной халат, честь и достоинство любого грузина).

 Я – дагестанка, Алик – армянин, мы часто говорили о горах, мечтали туда вместе поехать. Он всегда приспосабливался к моему темпераменту, настоящий джигит.

И ни копейки денег, настоящий князь Пантиашвили, “Ханума” в постановке Товстоногова.

 Подарил как горец – горянке, как человек высокого духа – человеку высокого духа, такие вот топосы построил. Я думаю, такой подарок ему некому было вручить, кроме меня, и это не нескромность, это правда.

 (Топосы – это пространственно-временные образования, которые, будучи вмонтированы в текст, создают собственное бытие).

 Я его подкалывала – “завтра кутим у меня”, а после кутежа у меня, завтра все не приходило… Он обиделся , притарабанил в подарок на крестины моей дочери серьги своей мамы, бутылку красного и брынзу, выложил как ритуальное приношение и говорит: “Вот!” и так широко повел рукой.

 Буду помнить его».

12246695_1010560922374255_6836996881188042489_n

 Post skriptum

Что же такое искусство? И как оно может быть связано со смертью?..

Искусство в переводе с латыни «eхperimentum» – опыт, проба, со старославянского    «искоусъ» – опыт, истязание, пытка. Это образное осмысление действительности; процесс или итог выражения внутреннего или внешнего (по отношению к творцу) мира в художественном образе; творчество, направленное таким образом, что оно отражает интересующее не только самого автора, но и других людей.

Так, через искусство художник познает, выражает и отражает мир, и себя в нем.

Это – безусловная любовь человека к прекрасному.

Смерть – бессильна перед искусством

 И она действительно бессильна, потому что гениальные творения прошлого бессмертны.

Художник Сандро Гегамян был легок и волен, как воздух. И, как воздух, делается легче и чище, чем выше от земли он парит, так и в его творчестве четко прослеживается это вечное стремление  вознестись над повседневностью. Его работы очень динамичны и наполнены внутренней энергией. Это атмосфера чуда, которую он высекал из себя самого.

Природа человека, изображенная в его работах, усиливает впечатление этой лёгкости, экспрессии, где воедино связаны напряжение и красота. Трёхмерность и осязаемость, мифология образа, в тот момент, когда изображение переходит из реального в идеальный мир.

В один холодный октябрьский вечер уже уходящего 2015 года Сандро Тер-Мелик Сициан ушел в иной мир. Его уход поразил многих.

Он производил впечатление безмерно живого, переполненного жизнью человека. И очень красиво видел реальность. Так, как не видел ее никто.

12184213_1010518679045146_5265840510272084111_o

Вот так, скрипя о петли бытия,
Раскачивает ветер колыбель,
Где нас Творец попарно изваял:
Совместный быт, совместная постель
И только вечность каждому своя.

И мы никто, и мы уже нигде,
Лишь колыбель качается со скрипом,
И рябь идёт по небу и воде,
Где ты меня читаешь, как постскриптум
И там, и здесь, и далее везде

Стихи Елены Касьян

Материал подготовила Анна Литман

 

Источник: https://www.timer-odessa.net/intervyu/princ-krovi-s-kuznechnoj-ulicy-sovremennoe-iskusstvo-armenii-delaetsya-v-odesse-foto.html

 

 

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *