ЕДИНСТВЕННЫЙ СПОСОБ

Жанна Дрыга

Жанна Дрыга – одесский художник. Родилась в 1987 году. С 1999 по 2004 год училась в Художественной школе им. Костанди. В 2008 г. поступила на художественно-графический факультет Южноукраинского государственного педагогического университета им. К.Д. Ушинского. Участвовала во многих международных и всеукраинских выставках. У художника более 10 персональных выставок. Это: Центральная городская библиотека им. И.Я. Франко; Литературно-мемориальный музей А.С. Пушкина; Всеукраинский болгарский культурный центр; Одесская национальная юридическая академия; Южненская муниципальная городская галерея; факультет романо-германской филологии ОНУ имени И.И. Мечникова, художественная галерея «Сады Победы»; Музей личных коллекций имени А. Блещунова и т.д.

Работы находятся в частных коллекциях в Украине, Индии, Тайланде и России.

13077276_489557807896321_1985435854_n

Чем для тебя является искусство и профессия художника?

– Я никогда не относилась к искусству, как к профессии. Искусством нельзя заниматься с 9 до 6 часов, а потом идти отдыхать, забывая о нем до следующего рабочего дня. Искусство – это страсть, зависимость, болезнь, водоворот. Если ты уже решил им заниматься – оно полностью поглотит твои время, мысли, силы. Это становится единственным способом жить. У меня есть правило – каждый день рисовать. Хоть маленький эскиз, набросок, зарисовка. Кстати, это правило мне привила мой очень строгий и восхитительно талантливый преподаватель, которая учила меня в художественной школе.

Художественная школа им. Костанди, худграф в Педине, и тут же – факультет романо-германской филологии ОНУ. Как так получилось?..

– В художественную школу я попала ещё в 5 лет. Там училась сестра, и меня отдали туда «в нагрузку». И мне понравилось. Однако, в разные периоды я оттуда уходила и снова возвращалась. Это был очень сложный и неоднозначный период. В последний раз я вернулась в художественную школу в возрасте 13 лет и начала обучение в классе очень сильного преподавателя – Татьяны НиколаевныИщенко. Обучение у неё давалось мне очень нелегко, но сейчас я понимаю, как много смогла тогда получить. Мне всегда казалось, что я мало работаю, что нужно больше, лучше. Честно говоря, и сейчас так кажется.

13081995_489558167896285_1522970738_n

В 11 классе окончила художественную школу, и нужно было решать, куда поступать. Так как я училась в школе с филологическим уклоном, мама настояла на обучении на факультете романо-германской филологии. На тот момент не была готова однозначно сказать “я хочу быть художником”, и решила попробовать себя в качестве филолога. Затея сейчас мне кажется безумной во всем своём естестве – картавящая девочка идёт в филологи. Но на тот момент я отнеслась к этому, как к задаче.

Период обучения на РГФ был неоднороден и неоднозначен. Я получила много нового опыта, успела поработать переводчиком, преподавателем и осознать, что мне не нравится работа, связанная с общением и людьми. Что я люблю тишину и много свободы. И что я никогда не смогу долго работать в коллективе – для меня очень важно собственное пространство, мысли и идеи. Так, на третьем году обучения понимаю, что хочу быть художником, в тот же год перехожу на заочное отделение и поступаю на худграф. Потом, в течении двух лет по четыре сессии в год. В период сессий почти не сплю – мотаюсь на такси между вузами и экзаменами, в перерывах – много рисую. Рисую все, что успеваю уловить. Настоящим чудом становится то, что я попадаю в класс к Валентину Филипенко. Это человек-эмоция, который заряжал искусством всех вокруг. Он одним вздохом мог охарактеризовать цвет. Но это уже другая история.

13084072_489558037896298_2024727713_n

Можешь вспомнить какие-то забавные истории из периода обучения?

– О, историй масса. Самые тёплые воспоминания – с пар по живописи у Валентина Владимировича. Первый раз на паре по живописи. Учебная постановка-портрет. Огромный Валентин Филипенко прогуливается между мольбертами, а мы стоим у белых холстов и боимся начать: преподаватели разные, требования разные, мало ли что и как, да ещё и предупредили, что педагог нам попался суровый. Решаюсь отстроить голову – начинаю набрасывать углём линии на холст. Тут за спиной грохот: «Ну, что ты лепишь башку? Башка в портрете не главное. Главное – ПЯТНА!». Это стало просто манифестом. Я с тех пор часто вспоминаю это.

А ещё была у нас постановка с очень пожилой натурщицей Татьяной. Зима, аудитория холодная, а по программе – обнаженка. Возле нее стоит обогреватель и, пригревшись в потоке воздуха, Татьяна заснула. А так как поток тёплого воздуха на пальцы ног не попадал, они очень замёрзли и стали синюшного цвета. Валентин Владимирович настоял, чтоб мы писали постановку достоверно (достоверность формы и цвета для него была очень важна). Так и получилась у нас сгорбленная спящая Татьяна с синими пальцами ног…

13084186_489557284563040_983768950_n

В 2014 году, в октябре, в ЭЦСИ «Чайная фабрика» у тебя была выставка «Insectiada». Что тебя побудило обратить внимание на мир насекомых, который у обычных людей зачастую вызывает лишь неприятие?

– Думаю, неприязнь к насекомым несколько преувеличена. Они сделаны по тем же законам и из того же материала, что и мы, и наше оценочное суждение относительно них очень субъективно. Среди людей встречаю таких, которые мне значительно менее приятны, чем паук или муха. К тому же, нужно отдать должное восхитительной эстетике, присущей насекомым. Природа – самый сильный художник. Почему бы не учиться у лучших?

13090093_489557397896362_506604066_n

– Как бы ты охарактеризовала положение современного искусства на сегодняшний день?

– На сегодняшний день существует некое современное искусство, которое скорее ближе к дизайну. То, что принято массами, это разжеванная пища, и я бы этого не ела.

Хочется создавать вещи, которые на данном этапе могут не понять. Сейчас уже не существует такого сильного конфликта между искусством и властью, допустим. Люди научились жить без канонов. Мне очень не нравится типично фрейдовская манипуляция художниками через секс и насилие. Сделали акулу в формалине – казалось бы, все было уже, вариаций очень много. Хотелось бы, чтобы искусство было более медитативным, более приятным, чтобы люди стали развиваться в поиске чего-то нового. Искусство должно заставлять думать.

13090106_489557237896378_870118416_n

Мир и мы сами – это нейронная система. Самым интересным и важным является не то, во что ты одет, что ты ешь или какой социальный статус имеешь, а то, что у тебя внутри – твоя нейронная система, то, что ты можешь подарить этому миру.

Очень многие отмечают твою немыслимую работоспособность. Где берешь силы и ресурсы для вдохновения?

– С этим я не согласна. Считаю, что очень мало работаю. Нужно больше. Вдохновляют: муж, в частности, художники – Ежи Новосельский, Николя де Сталь. Также очень многие  одесские художники.

К какой художественной школе ты бы себя отнесла?

– Это сложный вопрос. Наверно, к школе неопределившихся со своей художественной школой.
Я люблю экспериментировать и искать новые средства выражения (технически, концептуально, эстетически). Наверно, со временем, я приду к какому-то единому направлению. Но пока – Свобода.

13090509_489558877896214_530314194_n

Некоторое время ты провела в Тайланде. Что дал тебе опыт работы в этой стране? Каким ветром тебя вообще туда «занесло»?

– Ну, мы с мужем давно хотели посетить Азию и решили начать с Тайланда. Невероятное место. Особенно, если избегать туристические направления. Тайланд, как стихия, со своим ритмом, запахом, цветом. Это абсолютно другой мир. Приезжая туда, нужно отказаться от стереотипов и тогда можно будет увидеть настоящий Тайланд, а не просто туристическую картинку.

– Я знаю, ты готовишь новый проект в галерее на Чайной. Что это будет?

– Сейчас готовится проект – переосмысление традиционных символов Пасхи. Проект не персонально мой, а командный. Идея принадлежит директору Экспериментального центра современного искусства «Чайная фабрика» Дмитрию Банникову. Команду составляет скульптор Сергей Кудрявцев и я, в качестве художника.

Работы очень много и она захватила меня полностью. В проекте мы будем актуализировать традиционную эстетику. Очень хочется вывести зрителя из состояния комфорта, но не эпатажем, концепцией или спекуляцией на сексе или насилии, а исключительно ритмом и цветом. Человек воспринимает ритм и цвет намного сильнее, чем принято считать.
Насколько у меня получится задуманное – покажет уже сам проект.

13090013_489868301198605_2084141240_n

13101284_489868451198590_1440406941_n
13101503_489868531198582_1478923669_n

Какие самые значимые проекты ты можешь отметить?

– Многие проекты для меня значимы по самым разным причинам (первая выставка, первая выставка, которая мне понравилась и т.д). Из последних – очень приятные воспоминания оставил воркшоп на юге Тайланда. Это было при музее Андаманского искусства, в городе Краби.

Работала большая интернациональная группа, представители которой были невероятно разными в технике, мышлении, восприятии. С большим интересом смотрели на то, как я работаю, сами тайцы. Постоянно подходили и спрашивали о концепции, была очень долгая дискуссия о цветоощущении. В Азии живопись вообще считается чем-то инопланетным. При невероятно большом количестве отличных художников-графиков и декоративистов можно с уверенностью утверждать, что живопись не характерна для них вообще. Но при этом она им очень нравится. Одна из созданных там работ пополнила постоянную экспозицию музея Андаманского искусства. Что особенно приятно, это – первая работа украинского художника в этом музее.

13101230_489558547896247_721717924_n

Каким ты видишь мир?

– Ну, это тяжёлый вопрос. Я постоянно отмечаю дуализм во всем. Наверно, я вижу мир единением противоположностей: день/ ночь, черное/ белое, подъемы/ спады, мужчина/ женщина и т.д. Такие идеальные контрастные пары. Бывает, случается что-то плохое и все, я морально подавлена, можно сказать, разбита. В любом случаем, на мир смотрю со знаком «плюс».

13082153_489557207896381_634167618_n

 

Беседу вела Анна Литман

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *