Татьяна Яблонская: одесские страницы биографии

фффф

Татьяна Ниловна Яблонскя (11 (24) февраля 1917 –  17 июня 2005 )

Народный художник УССР (1960), народный художник СССР (1982), действительный член Академии художеств СССР (1975) и  Академии художеств  Украины (1997), Герой Украины (2001), лауреат Сталинских премий второй степени — за картину «Хлеб» (1949) и за картину «Весна» (1951), Государственной премии СССР — за картину «Лён» (1979), Национальной премии Украины имени Тараса Шевченко (1998).  В 1974 году Академия художеств СССР наградила её серебряной медалью  за картину «Вечер. Старая Флоренция», а в 1987 году золотой медалью  за серию портретов. В  2004  году художнице  за значительные творческие достижения была вручена золотая медаль Академии художеств Украины.

1997 год был объявлен ЮНЕСКО годом Татьяны Яблонской, в 2000 году Международный биографический центр в Кембридже  (Великобритания)  назвал её Международной женщиной года. В 2007 году на территории Дома творчества художников «Седнев» был установлен памятник Яблонской.

Сестра — художница Елена Яблонская, брат — архитектор Дмитрий Яблонский. Дочери — художницы Елена Бейсембинова (Отрощенко), Ольга Отрощенко, Гаяне Атаян. Первый муж — художник Сергей Отрощенко, второй муж — художник Армен Атаян.

hleba

“Хлеб”, 1949, холст, масло, социалистический реализм, Государственная Третьяковская галерея

В этом году исполняется 100 лет со дня рождения художницы Татьяны Яблонской. Казалось бы, что нового можно написать о человеке, жизни и творчеству которого посвящено множество публикаций? Наберите в поисковой строке Гугла «Картина «Хлеб», даже без упоминания имени автора, и первые страницы будут содержать информацию  исключительно о картине Яблонской. То же произойдёт с поиском «Картина «Утро». Только в результатах поиска вы непременно обнаружите слово «сочинение». Ведь по этой картине поколениями школьников написаны сотни тысяч, если не миллионы, сочинений.

Творческий путь Яблонской  отмечен множеством званий, премий, наград. При этом художница была предельно честна и строга к себе, всю жизнь находилась в творческом поиске. В 2004 году на выставке небольших лирических пастелей в Киевском музее русского искусства, оказавшейся  последней прижизненной выставкой художницы, она попросила не указывать никаких регалий и званий. Она – просто Татьяна Яблонская. И на могильном камне на Байковом кладбище выбита лаконичная надпись  – «Художник Тетяна Яблонська 1917-2005».

Могила Яблонской на Байковом кладбище в Киеве Что такое день иль век Перед тем, что бесконечно? Хоть не вечен человек, То, что вечно, — человечно. Из стихотворения Афанасия Фета — любимого поэта Татьяны Яблонской.

Могила Яблонской на Байковом кладбище в Киеве
Что такое день иль век
Перед тем, что бесконечно?
Хоть не вечен человек,
То, что вечно, — человечно.
Из стихотворения Афанасия Фета — любимого поэта Татьяны Яблонской.

Да, о Яблонской написано много, но передо мной стояла задача раскрыть тему, заявленную в названии статьи. Выполнима ли она? Может, художница ни биографически, ни творчески не была связана с нашим городом? Ещё не так давно мой поиск начался бы в библиотеке, но теперь первым делом мы обращаемся к Интернету. Вот и радостная находка: все статьи, начиная с Википедии, указывают, что в 1928 году Яблонская переехала в Одессу. Ей было одиннадцать лет, так что она, конечно, приехала в наш город с семьей. Какова была причина переезда? Чтобы ответить на этот вопрос, следует рассказать о её семье.

Татьяна родилась в Смоленске. Отец, Нил Александрович Яблонский, сыграл решающую роль в её жизни, предопределил выбор профессии. Предоставим слово самой Яблонской: «Главным своим учителем я считаю отца. Он всю жизнь мечтал стать художником, но не смог учиться, не выдержал экзамены в Петербургскую академию. Он окончил историко-филологический факультет Петербургского университета. В какой-то степени реализовал свою мечту, преподавая рисование, был хранителем Смоленской картинной галереи».

На сайте Смоленской картинной галереи (ныне Смоленский музей-заповедник) я нашла материалы, свидетельствующие, что Нил Александрович был не только одним из создателей музея и его старшим хранителем, но и выполнил первую научную обработку коллекции.

popova_max

Слева направо: 1 ряд: Александр Николаевич Лявданский, Владимир Александрович Меландер, Иван Фёдорович Барщевский, Андрей Фёдорович Палашенков, Нил Александрович Яблонский. 2 ряд: в центре- Александр Павлович Мишонов, второй справа-Иван Макарович Хозеров.

Автор статьи, посвященной сотрудникам картинной галереи и, в частности, Яблонскому, сетует, что, несмотря на большой вклад, который он внёс в культурную жизнь Смоленска, «сведений о нём сохранилось крайне мало». Далее читаем: «Наиболее полные и достоверные факты о его жизни и творчестве, вместе с фотоархивом, прислала из Киева его дочь, народный художник Украины – Татьяна Ниловна Яблонская. Она пишет, что Нил Александрович Яблонский родился в 1888 году в Смоленске. Его отец был учителем Закона Божия и служителем Покровской церкви в Смоленске. Вероятно поэтому, в начале 1900-х годов он поступил в Московскую духовную академию, откуда был исключён за участие в студенческих беспорядках во время революции 1905 года. Попытка поступления в Петербургскую академию художеств оказалась неудачной. После этого художник поступил в Петербургский университет на историко-филологический факультет. После окончания  университета Н. А. Яблонский преподавал словесность в гимназии в Витебске, затем переехал в Смоленск, где в 1916 году женился на Вере Георгиевне Варгасовой. Мечтая получить художественное образование, примерно в 1921-1922 году поступил во ВХУТЕМАС, где проучился один год у А. Е. Архипова. Из-за тяжёлого материального положения, необходимости кормить семью бросил учёбу и вернулся в Смоленск. Здесь он начал преподавать русский язык в школе, а также рисунок и живопись в изостудии Пролеткульта. Совмещая эту работу с репортёрской в газете “Рабочий путь”, он одновременно с тем рисовал для неё портреты передовиков и прочее…».

К сведениям, предоставленным Татьяной Яблонской, добавим, что её отец был участником первых смоленских выставок картин и прикладного искусства, членом Смоленского общества художников.

Мать художницы,  Вера Георгиевна Варгасова, была учительницей французского, окончила курсы иностранных языков в Женеве. Татьяна родилась через год после женитьбы родителей, ещё через год – сестра Елена, в 1921 году – брат Дмитрий. Жизнь семьи, как и жизнь большинства людей в те годы, была непростой. Особенно тяжело пришлось, когда отец решил все-таки получить профессиональное художественное образование и уехал в Москву учиться в Высших художественно-технических мастерских (ВХУТЕМАС). Тане было четыре года, Лене – три, Диме – всего несколько месяцев. Елена Яблонская вспоминала: «Маме пришлось нас растить и зарабатывать на хлеб насущный, потому что папа, став студентом, не мог помогать.  Мама шила шляпы из каракуля, продавала на базаре, к ней также ходили учиться французскому языку. Мать была из семьи привилегированных учителей: ее отец был инспектором народных училищ, получил звание, равнозначное генеральскому, заслужил дворянский чин. Но мама никогда не хвасталась дворянством, выполняла практически любую работу. Дом был сырой и старый, крыша протекала, и мы, все трое, наконец, заболели воспалением легких. Испуганная мама вызвала отца из Москвы. Учебу пришлось бросить…».

166

Т. Яблонская, “Портрет матери”. 1956 г.

Бросив учёбу, отец стал старшим хранителем Смоленской картинной галереи. И хотя дети были ещё маленькими, он водил их в.галерею, помещавшуюся в бывшем соборе. «В гулкой тишине таинственного здания, – вспоминает Татьяна Яблонская, – мы робко переходили от картины к картине. А он объяснял содержание полотен, их художественную ценность”.

Вот что писал Н. А. Яблонский в 1925 году: «Смоленскую галерею, явившуюся плодом Октябрьской революции, можно справедливо назвать гордостью нашего города. Благодаря своему, сравнительно, высокому художественному уровню, она представляет из себя богатейший источник эстетического наслаждения и в то же время является прекрасным средством художественного воспитания широких масс трудящихся». Как видим, Яблонский вполне усвоил советскую риторику.

Но стал ли он «настоящим советским человеком»? Или всего лишь «попутчиком»? Или, и того хуже, «антипролетарским, антиреволюционным элементом»? Ответ даёт дочь Татьяны Яблонской от второго брака, художница Гаяне Атаян: «Дед разочаровался в новых порядках и хотел с семьей эмигрировать. Было предпринято несколько попыток бегства за границу, но они  оказались неудачными».

Вот и нашёлся ответ на так интересовавший меня вопрос о причине переезда семьи из Смоленска в Одессу. Оказывается, было принято решение эмигрировать из Советского Союза. По свидетельству Гаяне Атаян, о попытках бегства семьи за границу её мать боялась рассказывать до конца жизни. Этот факт, теперь совсем не крамольный, упоминается во многих статьях о Яблонской. В них утверждается, что Яблонские планировали уплыть из Одессы на пароходе  Внучка Яблонской Ирина Зайцева (Атаян) уточняет, что  хотели морем попасть в Болгарию, где жили родственники.

Если так, то они опоздали на восемь лет. Последний пароход с беженцами покинул одесский порт 8 февраля 1920 года.  Гораздо более достоверной кажется версия Атоян, которая гласит, что искались способы попасть в Румынию. В 1924 году такую попытку, оказавшуюся безуспешной, предприняла красивая молодая женщина Алла Орбинская, чей портрет работы А. А. Шовкуненко хранится в Одесском художественном музее. И ещё один одессит, гораздо более известный, пытался перейти именно советско-румынскую границу. Но и великому комбинатору это тоже не удалось. Однако приведенные примеры свидетельствуют о том, что этот путь считался вполне реальным.

Где в Одессе жила Яблонская? Ответить на этот вопрос Интернет оказался не в силах. Пока далеко  не все книги оцифрованы, а ведь в биографическом поиске наиболее информативными являются даже не они, а газеты и журналы. Значит, следовало пойти в библиотеку. В бывшей Публичке, бывшей Горьковке, ныне Национальной научной библиотеке есть два замечательных отдела – отдел искусств и «Одессика», а в них – замечательные картотеки.  Именно в картотеке отдела искусств обнаружилась статья В. Денисова «Виставка робіт студентки Тетяни Яблонської», напечатанная в журнале «Образотворче мистецтво» (1941, № 4).

Т.-Яблонская.-На-Макаровской-даче-под-Одессой.-Карандаш.-1929. (1)

Т. Яблонская. “На Макаровской даче под Одессой”, карандаш, 1929 г.

Здесь придётся нарушить хронологию. Во многих статьях о Яблонской читаем, что она поступила в Киевский художественный институт. И сама художница рассказывала, что отец так подготовил её и сестру Елену, «что мы смогли поступить в институт, не имея среднего художественного образования».  Внесём некоторые уточнения. В  1934 году Татьяна и Елена приехали поступать в  Киевский художественный институт. Однако приёма не было: в Украине происходила реорганизация системы художественного образования.  Сёстры, чтобы не тратить время зря, поступили на второй курс Киевского художественного техникума, который через два месяца  был ликвидирован. В 1935 году они стали студентками обновленного Киевского художественного института. Одесский и Харьковский художественные  институты также закрылись, часть студенческого и преподавательского  состава были переведены в Киев. Елена вспоминала, что в институте «преподавала самая лучшая профессура из Харькова и Одессы».

Татьяна была не только очень талантливой, но и очень трудолюбивой и целеустремлённой,  она стала отличницей, о чём упоминают многие, более того, она стала Сталинской стипендианткой. А осенью 1940 года в институте состоялась её персональная выставка, до того ни один студент такой чести не удостаивался. Неудивительно, что этому событию была посвящена упомянутая статья в журнале, издаваемом Союзом советских художников и скульпторов Украины.

Автором статьи был преподаватель института, художник Владимир Алексеевич Денисов. Из статьи мы узнаём, что семья, переехав в Одессу, поселилась  за городом на даче, недалеко от моря.  Нам, одесситам, было бы интересно узнать, в какой именно дачной местности жили Яблонские, но в статье этого нет. Сохранился только карандашный рисунок Татьяны «На Макаровской даче под Одессой», сделанный 15 октября 1929 года.  На нём изображён скромный домик с типичной для одесских дач верандой с двумя колоннами.  Похожие дачи изображены на картинах К. К. Костанди и А. Н. Стилиануди. Был ли это дом, где жили Яблонские? Кто такой Макаров? Нет ответов.

Без названия (2)

Внизу зліва Давидов В., Яблонська Т., Черніков В., Адамович С., Шовкуненко О., Колесник В., Абуткова Н. Стоять зліва Боня Г., Югай В., Чепік М., Хохлов Ф. 4курс 1949р.

В качестве причины переезда в статье указаны климатические условия, необходимые для здоровья детей. Истинная причина нам уже известна, но, думается, и перенесенное детьми воспаление легких сыграло не последнюю роль в выборе Одессы.

В статье также рассказывается о том, как отец учил детей живописи: «Рисовали и писали натюрморты, делали наброски с живой натуры и зарисовки по памяти, орнаментальные и фигурные композиции. Ежемесячно в семье устраивались отчётные выставки с разбором работ, затем они складывались в ящики и, через полгода, извлекались для «чистки» – отбора лучшего, остальное уничтожалось. Один раз в год дети должны были рисовать портрет отца, который сравнивался с предыдущим, чтобы проверить, насколько они продвинулись вперёд. С 10-11 лет дети издавали рукописный журнал с собственными рассказами и иллюстрациями».

Мы, одесситы, очень любим наши море и солнце, поэтому особенно приятно узнать, что «море, с его бесконечно изменчивыми тонами в разное время дня и года, в разную погоду, сверкающее южное солнце, создающее сложную игру рефлексов  на волнах, камнях, деревьях, домах, становятся новыми возбудителями художественного увлечения детей».

Т. Яблонская.Портрет отца. Карандаш. 1933.

Т. Яблонская, “Портрет отца”, карандаш. 1933 г.

Далее в статье приводятся очень интересные сведения о том, что к впечатлениям от южной природы «присоединяются и впечатления в Одесском музее от работ Костанди, Врубеля, Серова, рисунков Сомова, портретов конца XVIII и начала XIX веков, написанных гладко, но чистым цветом.  Живопись стала казаться всё более привлекательной, и стремление стать художниками всё сильнее укоренялось в головах детей». Значит, Нил Александрович водил детей в наш Художественный музей, как ранее водил их в Смоленскую галерею, рассказывал им о картинах, и вынесенные оттуда впечатления также оказали влияние на выбор жизненного пути.

Ещё одна интересная деталь: в Одессе Татьяна научилась плавать, по свидетельству младшей сестры – очень хорошо,  «как пароход».

Покинуть Советский Союз из Одессы оказалось невозможным, и в 1930 году Яблонские переехали в Каменец-Подольский, поближе к западной границе. Художница вспоминала: «В Каменце отец преподавал в школах рисование и черчение. В нашей школе он организовал галерею ударников учебы. В ней помещались не фотографии, а портреты карандашом. Авторами их были сестра и я. Из нeскольких портретов наиболее похожие отец забирал в школу. Как мы обе старались!».

В Каменце-Подольском была предпринята реальная попытка бегства. Погрузив вещи на телегу, семья ночью отправилась в приграничный лес, где  их должны были ждать проводники-контрабандисты. Но они не явились. «И начался страх. Каждый стук в двери — страх. Чем дальше, тем больше», — вспоминала художница. Боясь репрессий, семья отправилась из Западной Украины в  Восточную –  в Луганск.

В Луганске Татьяна окончила семилетку. Она вспоминала: «В школе я увлеклась и математикой, и биологией. Но все же, когда на вечернем небе «падала звезда», я старалась как можно быстрее пробормотать всегда только одно желание — «быть хорошей художницей». Ведь оно обязательно исполнится, если успеть его высказать, пока звезда еще не погасла…».

Мечта Яблонской исполнилась – она стала выдающейся художницей, прожила долгую, непростую, счастливую жизнь. Но возвращалась ли она в город своего детства? Если да, то приезд знаменитой художницы мог быть отмечен в местной прессе. Поиск продолжился в отделе «Одессика», в одноименной краеведческой картотеке, которую в 1924 году начал составлять Александр Михайлович Дерибас. Оказалось, что в августе 1981 года в Одесском художественном музее состоялась персональная выставка Яблонской. Об этом писали все одесские газеты, но в публикациях не было упоминаний о личном присутствии художницы. Это были небольшие заметки, из которых только и можно было узнать, что на выставке представлено 100 работ художницы, а в качестве наиболее понравившихся упоминались выполненные в Италии и Испании. Значительно более информативными оказались найденные в отделе искусств статьи: «Етюди Тетяни Яблонської» (Образотворче мистецтво, 1981, № 4) и «О выставке этюдов Т. Н. Яблонской» (Искусство, 1982, №1). Показанная в Одессе выставка была впервые представлена в Киеве в мае-июне 1981 года, затем отправлена во многие города Украины и России и закончила свой путь в Москве. Первая из статей – это интервью художницы. Предоставим ей слово: «Идея показать выставку этюдов возникла в 1977 году, когда я вернулась из поездки в Италию, куда брала 20 полотен для этюдов. Оказалось, недостаточно – пришлось там ещё два приобрести. Конечно, было тяжело – этюдник, полотна, подрамники, без которых было бы невозможно справиться. Работала очень напряжённо, ведь хотелось осмотреть все музеи, исторические памятники и как можно больше написать.

016

Т. Яблонская

Когда вернулась домой, возникло желание показать свои итальянские этюды как единый цикл, но выставка откладывалась. А я очень увлеклась этюдами и не только итальянскими, но и нашими. Захотелось выставку расширить. На мой взгляд, итальянские этюды по своему художественному значению уступают выполненным позже на Родине, в которых больше чувства, чем в итальянских, где присутствуют туристические впечатления. Все работы, составляющие выставку, родились как новая творческая полоса в моей жизни. Отбирала этюды, в которых есть как будто внутренний подтекст, единство, живописный строй. Стремилась представить работы, решённые в одном ключе живописного подхода, объединить их в один период».

Следующие персональные выставки Яблонской в Одессе состоялись очень нескоро – в 2006 и 2007 годах, уже после смерти художницы. Обе выставки экспонировались в Морской арт-галерее благодаря сотрудничеству директора галереи Татьяны Биновской с Гаяне Атаян.

Первая выставка называлась «Татьяна Яблонская. Живопись. Из коллекции семьи» и длилась почти месяц, с 3 по 28 ноября. На выставке, состоявшей из двух частей, было представлено 50 работ разных лет. Первая часть – это работы в традиционной технике масляной живописи: несколько портретов 60-х годов, камерные холсты 90-х. Вторая – пастели последних шести лет жизни Яблонской, когда она была прикована к инвалидной коляске. Парализованная в результате инсульта,  художница не переставала писать; когда правая рука стала нерабочей, продолжала работать левой. Так появилась серия пастельных работ под названием «Окна».

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Морская арт-галерея

Вторая выставка в Морской галерее была приурочена к 90-летию со дня рождения Яблонской и состоялась с 1 по 26 июня 2007 года. На ней были представлены не только работы  художницы разных лет из коллекции семьи — те, которые еще не были знакомы одесским зрителям, но и работы Гаяне Атаян. Это была её первая персональная выставка в Одессе.

Какие ещё возможны аспекты темы «Яблонская и Одесса»? Может, у неё были ученики-одесситы, ведь преподавая в   Киевском государственном художественном институте, она воспитала множество известных художников Украины. В энциклопедическом словаре «Шевченковские лауреаты» перечислены 24 её ученика. Увы, ни один из них с Одессой не связан. Но ученики всё же нашлись.

Один из них – Виктор Алексеевич Грицай (1939-1979), учившийся в Одесском художественном училище имени М. Б. Грекова, а затем в мастерской монументальной живописи у Яблонской. Он окончил институт с отличием, работал в Художественном фонде своего родного города Сумы и Сумском художественном музее. За год до смерти переехал в Одессу, надеясь, что в нашем городе он сможет полнее осуществить свои творческие планы. Единственная его прижизненная выставка состоялась в зале Одесского отделения союза художников Украины. Более полно творческое наследие художника было представлено на выставке, открывшейся 24 ноября 2015 года в выставочном зале Детского реабилитационного центра имени Бориса Литвака.

Гаяне. Фото. 2009

Учеником Яблонской был также художник Степан Иванович Химочка. В 2007-2012 годах на различных площадках Одессы – Литературный государственный музей, Музей Западного и Восточного искусства, Дом-Музей имени Н. К. Рериха, Одесский художественный музей, Сады Победы, галерея «Муза» – состоялись его выставки. Публикации в местной и республиканской прессе позволили узнать, что художник родился в 1937 году в селе Старокозачье Белгород-Днестровского района, учился в Грековке у Дины Михайловны Фруминой. В книге «Мои воспоминания» она отмечает философский склад ума студента Химочки. Затем он учился в Киевском художественном институте в мастерской монументальной живописи у Татьяны Яблонской.

Степан Иванович Химочка оказался очень интересным художником, и я решила узнать о нём больше. Расширенный поиск был вознаграждён. В 1966 году Татьяна Яблонская побывала в мастерских одесских художников, в том числе и в той, где работал Химочка.  Художница высоко оценила его работы, назвала «полностью сформировавшимся художником» и посоветовала поступить в Киевский художественный институт.

"Портрет Дины Фруминой", Григорьев С.А., 1938 Холст, масло. 90х70 Национальный художественный музей Украины, Киев

Т. Яблонская, “Портрет Дины Фруминой”, Григорьев С.А.,
1938, холст, масло. 90х70 г.
Национальный художественный музей Украины, Киев

Вот и нашлось свидетельство того, что Яблонская не просто бывала в нашем городе, но и интересовалась творчеством одесских художников. Возможно, кто-то из тех, с кем она встречалась, прочтёт эту статью и захочет поделиться воспоминаниями.

В книге «Мои воспоминания» Дины Михайловны Фруминой я надеялась найти свидетельства её знакомства с Яблонской. Ведь они поступили в Киевский художественный институт в одном и том же, 1935, году, и обе учились в мастерской профессора Фёдора Григорьевича Кричевского. Их преподавателем был также Сергей Алексеевич Григорьев, написавший в 1938 году портрет Дины Фруминой. Но период учёбы в Киевском институте в книге не освещён, и надежда найти  там упоминание о Яблонской не оправдалась.

Зато оказалось, что, учась в Одесском художественном институте, Фрумина подружилась со студентом театрального факультета Сергеем Отрощенко, который тоже поступил в Киевский художественный институт. «Сережа Отрощенко, – вспоминала Елена Яблонская, –  очень нравился Тане. Весь институт знал, что она влюблена в Сергея». В 1940 году они поженились. В 1941 году, уже после того, как  мужа призвали в армию, Яблонская родила дочь Елену, а в 1947 – Ольгу. Брак распался в 1950 году.

В 1946 году Отрощенко побывал в Одессе, итогом этой поездки стал цикл этюдов “Одесса-порт”. А в 1948 году была написана картина “Одесский порт”. Вполне вероятно, что Яблонская приезжала в Одессу вместе с мужем.

4-y

Отрощенко С.Б. :: На IV-ом участке :: 1946 год, 49,5х44,5, картон, масло

Есть ещё одна ниточка, связывающая Яблонскую с нашим городом. Национальный союз художников Украины учредил премию имени Татьяны Яблонской. В 2013 году лауреатом этой премии стал замечательный одесский художник, народный художник Украины Альбин Станиславович  Гавдзинский (1923-2014). А в 2014 году лауреатом премии стал председатель Одесской областной организации Национального союза художников Украины, народный художник Украины, Анатолий Александрович Горбенко.

Выставки и различные мероприятия,  посвященные 100-летию Татьяны Ниловны Яблонской, уже состоялись и еще состоятся не только в Украине, но и за рубежом.  15 февраля в Украинском культурном центре Украины в  городе Бат-Ям в Израиле прошел вечер, посвященный 100-летию со дня рождения художницы. В рамках вечера состоялось открытие выставки репродукций работ Яблонской «Жизнь, наполненная творчеством», которая продлится по 8 марта,  и демонстрация документального фильма «Знаменитые украинцы. Татьяна Яблонская».

Мероприятия организованы Посольством Украины в Израиле, Одесским Домом-музеем имени Н. К. Рериха, израильским филиалом Института Лиги Культуры и социального содружества при Доме-музее имени Н.К.Рериха, а также Объединением профессиональных художников Израиля.

ммм

23 февраля выставка работ Татьяны Яблонской открылась в Центральном доме художника в Киеве. На открытии Гаяне Атаян представила книгу «Татьяна Яблонская в коллекции Запорожского художественного музея». Выставка продлится до 12 марта.

Ретроспективная выставка «И воспоминания, и мечты»  открылась 24 февраля в Национальном художественном музее Украины. На ней представлены около ста произведений живописи и графики, материалы из семейного архива, которые охватывают основные периоды творчества художницы. Выставка продлится до 5 марта.

ьььь

В этот же день на доме, в котором жила Яблонская, по адресу переулок Марьяненко, 14 была торжественно открыта мемориальная доска.

Юбилейные выставки открылись в Киевском музее русского искусства (14 февраля -14 марта) и в Национальном музее литературы Украины (17 февраля – 5 марта).

К юбилею Национальным банком Украины выпущена памятная монета. На аверсе монеты изображен стилизованный фрагмент картины Татьяны Яблонской “Лен”, на реверсе – портрет художницы с палитрой в руках. Также “Укрпочта” напечатала конверт и марки с изображением портрета художницы и ее работой “Лен”.

Не мог остаться в стороне и Одесский художественный музей, в котором хранятся 15 живописных и 6 графических работ Яблонской. Многие из этих произведений к 100-летнему юбилею художницы будут показаны впервые.  Юбилейная выставка состоится в музее с 3 марта по 1 апреля.

«Искусство – способ общения людей с помощью чувственных образов, – писала Татьяна Яблонская. – Если я что-то почувствовала – я хочу это передать. Это и есть цель искусства. И если удалось донести мою радость, мои чувства – я достигла своей цели.  Мне будет радостно, если человек уйдёт с выставки духовно обогащённым».

011

Т. Яблонская

Post  Scriptum – После написанного

Когда я пишу биографическую статью, то стараюсь использовать все возможные источники: печатные материалы, архивы, Интернет. Чем дальше от нас отодвинулось время, в которое жил персоналий, тем поиск сложнее, тем возможнее неточности, а то и ошибки. Надо очень внимательно и критично относиться к найденным материалам, далеко не всегда люди могли писать правду о происхождении, о родителях, о фактах биографии. Особенно я волнуюсь, когда живы родственники тех, о ком я пишу, их дети, внуки.

Я рада, что мою статью о Яблонской прочитала её дочь – Гаяне Атаян. Она написала, что «автор проделала огромную работу», что, конечно, очень приятно. А затем отметила, что статья содержит неточности, которые желательно устранить. И такая возможность есть: в начале 90-х Татьяна Ниловна написала мемуары, в которых, наконец, смогла рассказать о своей жизни без оглядки не только на внешнюю цензуру, но и на того внутреннего цензора, с которым жили советские люди. Книга воспоминаний Яблонской готовится к печати, и я, с разрешения Гаяне Атаян, использую только те из них, которые помогут уточнить факты, изложенные в статье. А главное, смогу привести воспоминания Яблонской об Одессе.

Итак, уточнения. Яблонская окончила семилетку в Каменце-Подольском. Она пишет: «Хоть я и училась в школе всего один год 1932-33, но успела завоевать там себе авторитет поэта и художника…  Здесь, в школе, и началось это ужасное двуличие, конформизм, в котором пришлось прожить всю жизнь».

В Луганск родители переехали не сразу, после неудавшейся попытки перейти границу, а в 1936 или в 1937 году, когда Татьяна и Елена (в семье её звали Лёлей) уже учились в Киевском художественном институте.

А теперь читателю предлагаются (с некоторыми купюрами) отрывки воспоминаний Яблонской об Одессе.

Первый посвящен попытке бегства из СССР: «Начинаются поиски нелегальных путей. Куда? Откуда возможно? В Одессу! Оттуда всё возможно. И вот отец едет туда заранее. А мы готовимся к отъезду и ждём сигнала бросить навсегда свою отцовщину. Это 29 год.

В Одессе отец заводит связи с какими-то тёмными личностями. Благо, их в Одессе полным-полно. НЭПманы, контрабандисты. Помню какого-то толстого грека Попандопуло, не то самого контрабандиста, не то человека, тесно с ними связанного. Но и тут ничего не получается. Говорят эти тёмные люди, что очень уж большая семья, да ещё маленькие дети! Ни один рыбак не берётся. Вот если б один человек, ещё можно было бы куда-нибудь засунуть под сети. А, скорее всего, у родителей не хватило средств на вознаграждение за рискованную авантюру. Хотя этот толстый Попандопуло говорил, что, если б мы приехали на год-два раньше, то и удалось бы. В общем, опять крах. Одесса себя не оправдала. Вот тебе и Одесса! Позор!

Отрывок «Портреты с фотокарточек»: «Эта афёра началась ещё в Одессе. Там папа познакомился с двумя «художниками»: толстым, носатым и чёрным греком-контрабандистом Попандопуло и худеньким и пронырливым Алехновичем. Они приносили нам фотографии заказчиков, и папа увеличивал их у нас на «макаровской даче» на 7-й станции Среднего Фонтана. Главный секрет был в самодельном проекционном фонаре, при помощи которого делался контур. Была строго разработана технология производства – этапы выполнения. Начиналось с прокладки ватой крупных пятен и кончалось ретушированием, острейшим образом отточенным, карандашом.

015

Т. Яблонская

Разгар одесского НЭПа. На греческом базаре в центре города – сплошная толкотня и крик еврейских и греческих продавцов, ломовые извозчики, кучи рыбы и овощей. Помидоры, баклажаны, бычки, скумбрия. После полуголодного смоленского существования – такая роскошь! А заказов! На фотографиях – пышнотелые южанки-НЭПманши. И на большинстве фотографий сзади надпись: «газ с розой», или «бархатное платье, декольте, вышивка». И «фон облаками». Значит, надо на портретах соответствующим образом их «одеть». Такие получались красавицы. Особенно если «газ с розой»! Пышные плечи укутаны газом (его делать очень легко – ваткой и резинкой). В центре газ заколот пышной розой. Солидные матери семейства предпочитали «бархатное платье с вышивкой». Тоже роскошно. Чёрное платье (тоже ватка и резинка), круглое декольте (или «мысиком»). Сбоку вышивка (резинка и подрисовка карандашом). И на белой прекрасной шее – жемчуг. А ещё и «завивка». Какими они становились красавицами, эти селёдочницы! В этом и был секрет успеха «художественного увеличения». Ну что может сделать жалкий фотограф? А мужчинам – «пиджак, самовяз, карманчик, платочек».

И вот папа целыми днями сидел над этими портретами, дышал угольной пылью «соуса» (мокрота у него всегда была чёрная). А потом отвозили кучу готовых заказов на «Молдаванку» Алехновичу. Он, конечно, очень «обдувал» папу».

О беспризорниках: «На базарах, на вокзале, в трамваях – невероятное количество беспризорников. Оборванные, серые, вшивые, страшные «урки». Мальчишки от 7 до 15-16 лет. Целая армия со своим уставом, поддерживавшая друг друга и находящаяся в постоянной войне с остальным миром. Обездоленные, осиротевшие в результате ужасного потрясения революции, гражданской войны и голода дети кинулись на юг. А Одесса с её портом, с её базарами – это же «рай».

Они шныряли по базарам, норовя украсть что-нибудь. Держите кошельки, смотрите в оба за своими лотками, чтоб цепкая зелёная-чёрная худая рука вшивого мальчишки не цапнула какого-нибудь пирожка или бублика. В уголках базара их целые кучи. Карты, ругань, похабщина. С одной стороны, «газ с розой», а с другой стороны – вшивый, покрытый коростой «урка».

В Одессе жили мы в дачной местности, называемой Средним и Большим Фонтаном. На «станциях». Сначала на даче Макаровой на 7-й станции, потом, где-то возле Аркадии, в конце на 2-й станции Большого Фонтана, на «многоместной» даче Каца. Со станций в Одессу ходил трамвай. На самих «станциях» были построены небольшие помещения для ожидания пассажиров, подобных нынешним автобусным. Одной стенки нет. И вот в этих станциях ютились беспризорные дети. Их в Одессе были тысячи. Жутко оборванные, в одних лохмотьях, полуголые, босые, страшно худые, обовшивленные, в струпьях дети. Разные, начиная с дошкольного возраста и кончая юношами. Мальчишки и девчонки. В то жуткое время это казалось естественным. «Беспризорник» воспринимался, как нечто само собой разумеющееся, как необходимый член общества. Жили они воровством на базарах и где придётся.

Т. Яблонская

Т. Яблонская

Помню, мы возвращались почему-то поздно вечером к себе на 7-ю станцию. Зима. Страшный ветер, снег. Мы вышли из трамвая, а в помещении станции, открытой стороной обращённой к трамвайной линии, копошилась куча детей, несколько десятков. Они прижимались к стене, закрытой от ветра. Полуголые, оборванные, зелёные, грязные, совсем особые, страшные существа. Куча шевелилась – одни грелись внутри, других выталкивали наружу. Резкий ветер, норд, обдувал цементный пол. Полускелеты, в грязных тряпках, вызывали цепенящий ужас и страх. Это были не обыкновенные дети, как, например, мы, а существа особые, к которым настоящие человеческие мерки не применимы. Их никто не жалел, им никто не помогал, их отовсюду гнали, их боялись.

Девчонки очень рано превращались в проституток, мальчишки – в воров, налётчиков, бандитов. Сколько их умирало! И где их закапывали! Не хоронили, потому что слово «хоронить» родственно слову хранить, охранять. А их закапывали, как падаль.

И как ожесточены были тогда люди, в это жуткое время, когда каждый думал только о собственном спасении, чувства милосердия как будто и не было вообще. Вспомнилась какая-то сентиментальная детская песня, где были слова «…ночь, мороз трещал, шёл по улице малютка, посинел и весь дрожал». Это было, наверное, под Рождество. На пути оказался добрый «прохожий», который его «приютил и обогрел». А кто подумает «обогреть и приютить» этих ужасных воришек, грязных, вшивых? К ним можно чувствовать только страх и отвращение».

Вот такие очень красочные, колоритные, живые воспоминания оставила Яблонская об Одессе конца 20-х годов прошлого века. В них приводятся и три места жительства семьи Яблонских в нашем городе. И хотя это не точные адреса, возможно, найдутся краеведы, которые помогут их уточнить.

А в заключение приведу слова Гаяне Атаян: «Насколько я знаю из рассказов мамы, она бывала в Одессе много раз, уже будучи взрослой, в частности, если я не ошибаюсь, и в студенческие годы». Значит, художница помнила и любила город своего детства.

И её здесь любят и помнят.

Рикун-Штейн Инна Эмилевна

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *