ФИЛИПП МИХАЙЛОВ: «КОГДА РЫНОК БЫЛ НА ПОДЪЕМЕ — БЫЛ СМЫСЛ ПРОВОДИТЬ АУКЦИОНЫ»

Рабинович Р. «Наш паровоз вперед лети», 1937 г. Фото — аукцион графики одесских художников XIX-XX веков.
Рабинович Р. «Наш паровоз вперед лети», 1937 г. Фото — аукцион графики одесских художников XIX-XX веков.

Филипп Михайлов — арт-дилер, эксперт и аукционист, основатель аукционного дома Art Bank Investments в Одессе. Мы поговорили с Филиппом о коллекционировании, инвестициях в искусство и сложностях, связанных с законодательной базой в Украине.

Я рос в художественной семье: моя мама — Ольга Михайлова-Божий училась в институте живописи, скульптуры и архитектуры имени И. Репина в Ленинграде на искусствоведа. В Одессе она вышла замуж за художника Святослава Божия — сына народного художника СССР, академика Михаила Божия. Таким образом мне предначертано было заниматься наследием Божиев и связать жизнь с искусством. Закончив исторический факультет Одесского университета, я поступил в Академию художеств имени И. Репина (Санкт-Петербург) по специальности «искусствовед». В 1999 году, пока получал второе образование, я основал галерею в Одесском археологическом музее.

Начиная с 2005 года я представлял интересы крупных коллекционеров в Лондоне — приезжал на летние и зимние аукционные торги с пакетом заказов. Я должен был проверить подлинность работы, происхождение и бытование (провенанс), право владения (не находится ли картина под обременением или в розыске), а также приобрести артефакт по заранее согласованной, максимально приемлемой цене. Рынок был на подъеме, на лондонских торгах наблюдался постоянно растущий интерес к украинскому и русскому искусству 19-20 веков — и мы увидели  необходимость проводить подобные аукционы в Украине.

3333

Филипп Михайлов

В 2006 году мы с партнером создали аукционный дом «АртКапитал» в Киеве. Мы по-прежнему специализировались на русском и украинском искусстве 19-20 веков, а также работах художников эмиграции. К этому мы добавили яркую одесскую художественную школу со всем ее Пантеоном. Мы представляли на торгах работы классиков и импрессионистов девятнадцатого века: Дворникова, Костанди, Нилуса, Кузнецова, Головкова, произведения авангардистов: Экстера, Григорьева, Баранова-Россине, Анисфельда, а также работы классиков и постмодернистов второй половины двадцатого века: Божия, Ломыкина, Егорова, Хруща, Соколова, Сычева и других.

 

Об аукционах в Одессе

Мы провели несколько аукционов в Киеве, затем разошлись с партнёром и я основал аукцион Art Bank Investment в Одессе. Первый аукцион состоялся в 2008 году в «Садах победы». Он имел колоссальный успех, несмотря на то, что это было преддверие кризиса. Мы хотели сделать не просто классический английский аукцион, а некое светское событие — была программа, столики, банкет с несколькими подачами блюд, гостей обслуживали официанты — все было очень красиво, гости были довольны и приобрели у нас много работ.

Тогда казалось, что в Одессе начинает формироваться арт-рынок. Послеаукционные продажи также нас порадовали. Мы были в эйфории, нас искренне поздравляли коллеги из Киева и Москвы, потому что мы занимались общим делом на благо арт-рынка. Потом начался кризис. В 2010 году мы провели второй аукцион в Археологическом музее. Расходы были намного меньше, чем на предыдущих торгах, но мы и заработали не так уж много. Участников тоже было меньше — начался спад.

23191760_1446514168797580_614160774_o

Соколов О. «Из мятежных словес крутизна…», 1980 г. Фото — аукцион графики одесских художников XIX-XX веков.

Последний аукцион мы провели этим летом — это был аукцион графики. Графика дешевле живописи, и она более доступна. Мы подобрали эстетские вещи, созданные, в основном, состоявшимися художниками, работы которых представлены в украинских музеях и зарубежных и отечественных коллекциях. Аукцион с небольшим плюсом вышел на окупаемость. Участников было немного — пятьдесят пять человек. Были слова благодарности от коллег за то, что мы поддержали рынок. Аукционный каталог фиксирует цены на работы, и рынок благодаря этому живет.

 

О состоянии украинского арт-рынка

Ситуация в целом не очень благополучна для арт-бизнеса. Новые игроки не приходят. Коллекционеры не могут тратить большие суммы, они искренне любят искусство, но ограничены в средствах. Инвесторы — очень осторожны, и пока готовы вкладывать средства только в работы художников со значимым именем, при условии, если их цена намного ниже рынка. По таким ценам никто продавать не хочет.

23224428_1446515182130812_385183824_o

Мучник Л. «На пристани в Николаеве», 1958 г. Фото — аукцион графики одесских художников XIX-XX веков.

Поэтому сейчас на рынке застой. Владельцы произведений искусства их не продают, понимая, что не получат справедливую цену. Покупатели считают, что нужно подождать, пока цены станут еще меньше.

Аукционы проводятся гораздо реже, чем раньше. Если раньше в Киеве мы проводили несколько аукционов в год, в Одессе — раз в год-два. Сейчас в Киеве крупнейшие аукционные дома проводят аукционы раз в год, иногда раз в два года.

Аукцион — это соревнование между коллекционерами за то, кто даст лучшую цену на работу. Когда рынок был на подъеме, был смысл проводить аукционы. Сейчас хорошо, когда работа продается за цену, обозначенную в нижнем эстимейте. Поэтому многие аукционные дома переходят на формат тихих аукционов или на формат заявок и заочных продаж.

23261879_1446515072130823_294065217_o

Ревелиотти Е. «Николаевский бульвар» (Приморский бульвар), вторая половина ХIХ в. Фото — аукцион графики одесских художников XIX-XX веков.

У меня нет чувства, что ситуация стабилизируется. Традиционные модели взаимодействия с коллекционерами не работают — люди все меньше хотят ходить в галереи. Галереи закрываются, а их хозяева переходят на кулуарную работу. Многие дилеры пытаются переориентироваться на работу с Америкой, Европой, Азией — есть надежда  на привлечение покупателей через интернет.

 

О коллекционировании и том, как изменился покупатель

Когда человек приобретает все мыслимые и немыслимые материальные блага, ему хочется развиваться дальше, в интеллектуальном поле. А коллекционирование — вид интеллектуальной деятельности, в котором можно развиваться бесконечно. Это своего рода наука. Можно освоить любую сумму — и миллиард, и десять миллиардов, все зависит от ваших задач и возможностей. Хотите работы старых мастеров — покупайте «Спасителя мира» кисти Леонардо за 100 000 000 на Нью Йоркских торгах Christies. Хотите заполучить в свою коллекцию Френсиса Бейкона — приготовьте от 100 000 000. Модильяни, Сезанн, Климт  — от 100 000 000 за лучшие работы. Нет предела совершенству, шедевры только будут расти в цене.

23192439_1446514848797512_76924373_o

Быстряков А. «Балерина», 1964 г. Фото — аукцион графики одесских художников XIX-XX веков

За эти годы портрет покупателя существенно изменился — больше нет шальных денег, люди стали скрывать свои доходы. Раньше так называемые «хозяева жизни» равнялись на западных бизнесменов, аристократов и политиков, пытались создавать корпоративные, частные коллекции — хотели окружить себя всеми атрибутами жизни состоятельных людей.  

 

О типичном одесском покупателе

Одесский покупатель — бизнесмен среднего масштаба, который считает деньги и не чужд эстетическому развитию, но без московско-киевского задора. В Москве и Киеве люди более азартны и могут оставить на аукционах безумные деньги. В Одессе покупатели более осторожны — у нас очень трудно заставить человека что-то купить на торгах. Он скорее придет после аукциона делать предложение в половину стоимости или еще меньше.

23191660_1446514632130867_507456498_o

Григорьев Б. «Цирк», начало ХХ в. Фото — аукцион графики одесских художников XIX-XX веков.

Одесса — торговый город, и, возможно, поэтому здесь тяжело заниматься арт-бизнесом. Все хотят обойти дилера или галериста. Желание прийти напрямую в мастерскую и получить проходную вещь, или рискнуть и купить самостоятельно «шедевр» у неизвестного дилера, но дешево — и решить, что он всех обманул и сорвал джекпот — в крови одесского собирателя.

 

О том, как формировать коллекцию

Всегда нужно пользоваться услугами профессионалов, чтобы избежать ошибок. Часто коллекционер пытается разобраться во всем самостоятельно. Через некоторое время он начинает пользоваться услугами консультанта.

Если изначально нет доверия, начинаются сомнения. Часто ему говорят, что этот консультант не очень хороший, у него все дорого — я достану дешевле. Человек впадает в замешательство и перестает понимать, что ему делать. Он уже никому не верит, пытается покупать работы сам — и у него тоже ничего не получается. В результате у него на руках оказывается множество подделок или слабых работ — и он разочаровывается в коллекционировании.

 

О целесообразности инвестирования в произведения искусства

Игроки есть всегда. Если человек следит за тем, что происходит на рынке искусства, доверяет профессиональному консультанту, то он может заниматься инвестициями. Можно инвестировать в художников, которые появляются на международных ярмарках, присутствуют в постоянных ротациях на аукционах и заметна динамика роста цен на их работы. То есть, всегда видно, в кого вкладывают деньги, а в кого нет. И, в принципе, можно грамотно вложить деньги и неплохо заработать.

23223367_1446513662130964_895713659_o

Зоммер К. «Караван в пустыне», последняя четверть ХIХ в. Фото — аукцион графики одесских художников XIX-XX веков.

 

О недавнем аукционе в «Корнерс»

(прим. на «Худкомбинате» вышло интервью с совладелицей аукционного дома «Корнерс» Ольгой Сагайдак, в котором упоминается об этом аукционе. Особенностью торгов стало то, каждый лот стартовал от 1$).

Модель, которую использовали на аукционе  «Корнерс», была опробована и в Америке и в Европе — это не ноу-хау. В «Корнерс» рискнули пойти по этому же пути — и сто процентов лотов были проданы.  Я у них на аукционе тоже приобрел работу.

Продажи были в пределах от 100 до 700 долларов — ставки поднимались, и была борьба за все лоты. Там не было таких авторов, как Айвазовский, Репин и Борисов-Мусатов с Врубелем и Серовым — они специально подготовили коллекцию, которая будет продаваться в диапазоне от 100 до 1000 долларов.

Большинство покупателей на «Корнерсе» были дилерами — это можно назвать дилерским аукционом. В Одессе, из-за того, что дилеров очень мало, проводить дилерский аукцион бессмысленно. Если бы на аукцион пришло несколько человек, никакой борьбы бы не предвиделось, и это был бы аукцион в убыток. А в Киеве дилеры понимали, что нужно побороться, и, купив работу, можно будет на этом заработать.

 

О современном искусстве

Современное искусство перспективно тогда, когда в него вкладывают деньги. Раскрутить можно любого художника. Если бы дилер уровня Саатчи или Гагосяна обратил внимание на любого одесского художника — допустим, Сергея Поляничко или Татьяну Михайлову, через год их работы стоили бы десятки тысяч долларов.

23192185_1446513478797649_285337891_o

Литография «Одесса», нач. ХIХ в. Фото — аукцион графики одесских художников XIX-XX веков.

В нашей стране нет институций, фондов, которые бы вкладывали бы деньги в современных художников с расчетом на дальнейшую перспективу — этим занимаются единичные коллекционеры. Поэтому рост наблюдать неоткуда — это, скорее, подвижничество, чем инвестиция.

В арт-бизнесе действуют общие законы бизнеса: чем больше ты вкладываешь, тем больше на выходе можешь получить. Но из-за того, что у нас тяжелая экономическая ситуация в стране и никто не вкладывает деньги в современных талантливых художников, ничего не происходит.  Украинских художников не знают за границей, их работы не показывают на международных ярмарках — и они по определению не могут дорого продаваться.

О том, как обрушиваются цены на работы некоторых художников

На BBC есть фильм про Дэмиэна Херста. Он вошел в историю не только как художник, но и как мега-арт-дилер. На Сотби прошел аукцион, посвященный исключительно работам Херста. Хотя уже год ходили слухи, что его работы не продаются и цены на них вот-вот обвалятся.

Но аукцион был невероятно успешным — на него пришли все дилеры, которые владели работами Херста. И для того, чтобы цены на них не обрушились, они сами выкупили все, что выставил Херст. И этим Херст подтвердил всему миру, что он один из топовых современных художников — цены на его работы зафиксировались.

Но это был скорее эффектный прощальный жест. Сегодня ни один инвестиционный фонд не будет вкладывать в этот перегретый актив. А те, кто обладает работами Херста, будут держать их до лучших времён.

Раньше метровые работы Айвазовского стоили по миллиону, потому что все вкладывали деньги в Айвазовского. Сейчас коллекционеров, которые интересуются Айвазовским по тем ценам, видимо, стало меньше, поэтому цены на его работы просели примерно в два раза.

20101219_macdougalls_fechin

Николай Фешин, «Маленький ковбой».

У нас одно время начали раскручивать Николая Фешина. Он очень хороший художник, в 2010 году на лондонских торгах MacDougalls стоимость его работы «Маленький ковбой» выросла до десяти миллионов  — я был свидетелем. Хотя, если разобраться с точки зрения масштаба фигуры Фешина в контексте мирового или хотя бы русского, американского искусства, его работы не должны столько стоить. В конце ноября в Лондоне выставили портрет Фешина с эстимейтом полтора-два миллиона фунтов. Если работа продастся, значит цена и интерес инвесторов подтвердится.

 

Об украинской законодательной базе

У нас нет законодательной базы, как в Америке или Европе, где можно ввести произведения искусства в уставной фонд предприятия или списать налоги. Подобные практики стимулируют арт-рынок. У нас это не прописано в законах. Даже если человек хочет подарить работу, он должен заплатить налог на дарение.

Кроме того, у нас нет нормального законодательства, связанного с вывозом работ. К счастью, на ввоз работ действует нулевая ставка, нет ввозной пошлины, НДС, акциза. То есть ввозить работы, которые старше пятидесяти лет можно бесплатно. Раньше нужно было платить до сорока процентов от стоимости работы.

Сейчас так называемые заградительные пошлины распространяются только на работы, созданные менее, чем пятьдесят лет назад. Это оправдывают тем, что не хотят конкуренции украинским художникам. Это абсурдно. В Украину никто не будет везти работы современного американского или, скажем, британского художника — потому, что здесь нет покупателей и нет рынка.

Кроме того, у нас запрещено вывозить работы, которые старше пятидесяти лет. Хотя вещей музейного уровня на рынке очень мало. Поэтому я считаю, что нужно разрешить вывоз работ, как из частных коллекций, так и из музейных, если эти работы не являются национальным достоянием, как это практикуется в Европе и Америке. Это поможет реанимировать рынок, а западный и восточный покупатель сможет приобретать работы наших художников и вводить их во всемирный оборот.

Беседовала Анастасия Суворова

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *