Небесный сад Гены Подвойского

Подвойский Г. Огненная лошадь
Подвойский Г. Огненная лошадь

Зерно падает на мягкую, разбавленную дождем, землю. Оно напитывается влагой и прорастает. Растёт и становится всё крепче. Весной на колоске появляются маленькие цветы. К концу лета – снова зёрна…

Упоение сменой времен года и её простой непостижимостью и было жизнью Гены. Приходя к нему в гости, ты словно оказывался в другом пространстве, близком к тому, что у писателя Роджера Желязны описывается как Эмбер, – прочие миры в его сравнении кажутся многочисленными отражениями. Его суть можно описать словами: «ещё проще».

Выбираешься из паутины мыслей — и попадаешь в простой деревенский сад, где босиком бродит поэт и читает стихи цветам, деревьям, собакам.

27913328_1993293264018278_3503426422177189595_o

Гена Подвойский. Фото предоставлено автором

Театр божественного сада

«Театр божественного сада» — так Гена называл всё, что происходило в его доме на Ромашковой. Однажды мы попали на настоящее театральное представление. Гена читал свои простые и ёмкие стихи, а вокруг, прислонившись к деревьям, стояли его картины. Каждой работе он дал описание, где объяснил, что скрывалось за разноцветными вихрями и спиралями.

968796_112306455646273_91834908_n

На Ромашковой. Источник фото

Своим словом Гена возвращал запутавшихся в себе интеллектуалов, в пространство, где невозможно быть несчастливым.  Под сенью листвы, среди яблок и роз он погружал слушателей не просто в свою атмосферу, а вглубь самих себя, где непременно светло… Питер Пэн, неповзрослевший ребенок, лесной дух, волшебник из древней сказки. С ярко-голубыми глазами и бородой в дредах.

Собаки

Однажды в лютый мороз, на Крещение, я подобрала на улице несчастного лохматого щенка. К нему уже подбежали дикие псы, которые могли ему навредить — и я забрала его домой. Я решила его пристроить, а в случае, если это не выйдет — оставить себе. Он был черным, совсем кроха. Милейший, как и положено маленькому щенку.

27749854_1993293427351595_8478749527535025868_n

Гена Подвойский. Источник фото

Надев несколько свитеров под дубленку и укутав щенка, я отправилась к Гене.

Он встретил меня возгласом: «Благодать Божья пришла! Это знак: сегодня же Крещение!»

Гена обрадовался щенку и накормил его кашей — и вскоре тот уснул у него на коленях. Гена налил крепкий, похожий на тибетский чай: «Пей, не помрешь!». Чай был то ли с молоком, то ли с густыми и жирными сливками. Пить его было сложно, но не хотелось обидеть хозяина.

29243978_1929158597134363_5584358568938700800_n

Гена Подвойский. Фото предоставлено автором

Гена вручил мне стопку своих новых стихов и рассказывал много диковинного. Вместо оконного стекла в его доме была натянута полиэтиленовая плёнка. Сам Гена ходил по глинобитному полу. Щенок остался жить у него.

Лет через 7 история повторилась!

Летом мы с сыном отдыхали в палаточном городке возле Южного. Оттуда я привезла маленькую собачку. Какое-то время она жила у меня. Потом мне нужно было уехать — и некому было поручить уход за ней. Я вновь обратилась к Гене — несколько собак постоянно находились около него, они вдохновляли Гену и были его друзьями: «Собаки эти не имеют имен, так как все они — любовь», — рассказывал он.

Гена снова налил мне чаю, был гостеприимен и рад появлению нового щенка. «Конечно же, оставляй его мне», — сказал он.

Гена Подвойский, «Городская симфония», х,м. 80-е гг.

Гена Подвойский, «Городская симфония». Коллекция галереи «Чайка»

Весна Боттичелли

Моя подруга Аня Берёзкина приходила с другом Серёжей Клейном в гости к Гене. Надо отметить, что Аня обладает чудесной красотой.

Впервые увидев ее, Гена застыл от восхищения и принялся сочинять стихи о «Весне» Боттичелли. Аня и впрямь напоминала ангела Боттичелли или иную фигуру из Прерафаэлитской или Ренессансной живописи. Но она была равнодушна к своей красоте, что только усиливало впечатление от нее. Вместо того, чтобы «нести себя», Аня держалась грустно и одиноко, словно она самый малозначительный человек на этой планете. Гена и называл её «О Весна», «О Ангел» — и восторгу его не было предела.

27657500_1993293654018239_228800514662222311_n

Гена Подвойский. Фото предоставлено автором

Наив

В 2005-м году я познакомилась с питерскими митьками. И до сих пор обожаю обожаю наив — искусство без искусcтвенности взрослого. На работах художников наива — правдивое, живое изображение. Оно подкупает своей неправильностью, пульсирует и неуклюже громоздится на холсте.

Гена был близок к философии наива. Он рисовал, как ребёнок, очень естественно и безыскусно. Но, все же, его философия и стихи были чем-то уникальным и отдельным.

Подвойский _Волна_, км, 1992 г (92_66 см) Podvoisky _The Wave_, oil on cardboard, 1992 (92 _ 66 cm)

Гена Подвойский, «Волна». Коллекция галереи «Чайка»

«И небо мое затмилось и ничего я вспомнить не могу… »

К Гене тянулись не только неформалы, художники-экспериментаторы, поэты, киношники и философы, но и самые обычные люди, привлеченные непосредственностью пространства вокруг него. Были и особо жесткие люди, с частичкой чего-то живого внутри, которые постепенно менялись, общаясь с Геной.

На его работах повторялся причудливый узор из окружностей, соединенных между собой. Казалось, что через него проглядывается весь мир. Он напоминал стекло, через которое человек, повзрослев, стремится вновь видеть и чувствовать, как в детстве, истинную природу вещей. “…Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же — лицом к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю подобно тому как я познан”, — читаем в “Первом послании к Коринфянам” [Кор. 13:12].

Это куда честнее, чем на поверхностном уровне как бы играть в детство. Сквозь это “тусклое стекло” Гена видел Деву Марию, ангелов, демонов, друзей, яблоки, деревья, холмы, реки, моря, и, конечно, собак.

В живописи, как и в спонтанной, импровизационной поэзии, Гена изливал сокровенное и, вместе с тем, простое мироощущение. Скорее всего, Гена не читал Платона и его трактата о природе истинного творчества. Но создавал свои работы в одержимости, эмоциях. Только такое искусство способно непостижимым для нас образом навсегда сохранить в себе жизнь. И уже при жизни его работы разошлись по разным галереям мира, были оценены и во многом — признаны.

Подвойский _Без названия_, холст, масло, смешанная техника (83_63 см) Podvoisky _Untitled_, canvas, oil, mixed technique (83 _ 63 cm)

Гена Подвойский, «Без названия». Коллекция галереи «Чайка»

Чистота

Подобно всем нам, Гена мог сердиться, плакать, обижаться. Отличие было в том, что он радовался исключительно много. А поэзии в его жизни было намного больше, чем у тех, кто настоятельно зовут себя поэтами.

У Гены были жена и двое дочерей. Жена его, Светлана Викторовна, была переводчицей с японского, разбиралась в восточной поэзии. Жили они на одной территории, но раздельно, и как бы в параллельных мирах. Гена называл ее Держава. Когда жена заболела и была при смерти, Гена о ней заботился, а свои переживания он описывал друзьям в поэтических, пронзительных образах.

После её ухода Гена как-то поник и стал болеть. Когда он умер, я, вопреки своему намерению не ходить на похороны, все же отправилась проститься с ним. Был февраль. Мы купили цветы разных оттенков желтого. Удивительно, смерть придала величественности и спокойствия его облику, а атмосфера похорон была не тяжелой. «Даже сама Смерть склонила колена перед смиренным странником Геной», — подумала я.

 

Вокруг была грязь, лил дождь, земля была зыбкой под ногами и будто покачивалась… Прощаться с Геной пришла собака. Видимо почуяла того, кто любил и понимал собак.

«Верни надежду мне и путь желанный

Земля любви моей – земля страдания

Я расскажу всем вам, кого не знаю

Свою любовь, свои старания

Не может быть, чтоб мир – такой прекрасный

Весною ясной и молодой

Думал о рейганах* и равновесиях

В трамвай вместился и замолчал

О, мои недруги – колеса в рельсах

О, люди-шпалы – вы полегли

Мечтаю вырвать я для равновесия

Корни истории из глаз земли.

Кто тебя вместе с гвоздями создал

Костыль железный – мой каждый день?

В подошвы сердца чтобы не прыгала

Чтоб молча плакали матери-звезды

Пусть снег любви слепой

Укроет мир земной

И что железное – не прикоснется

И вы увидите это чудовище

Это скопление, эту кровать

И пусть кто громче всех твердит о мире

В своей квартире а не на слайде

Или в эфире

Кровать в подарок

Букет от времени

И пусть лежит на ней, ищет ответы

А мы – улетаем в чистых снегах.»

На его похороны пришли множество друзей и почитателей, которые плакали как дети. И это было очень настоящим… Каким всегда и был Гена Подвойский.

Автор — Юлия Жаркова

Фото Гены Подвойского предоставлены автором

_____________________________________________

  • Прим. Юлии Жарковой имеется в виду Рональд Рейган — президент США в конце 70-х — начале 80-х годов. Именно тогда и было написано стихотворение. В нем выражалось неприятие Геной гонки вооружений, которая была самым актуальным предметов дискуссий.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *